Гармоническое, а не полифоническое сопряжение голосов, сперва усвоенное Глазуновым, привело к очень любопытному факту. Ощущая в себе полифонический дар, он самостоятельно усвоил канонические формы и потому, естественно, пошел по линии наименьшего сопротивления, инстинктивно выбрав из методов, рождающих движение и связь в горизонтальном течении звучащих линий, наиболее элементарные. Отсюда преобладание приемов имитационного ведения голосов. Разрабатывая материал гармонически, Глазунов перемещает звучащие комплексы из одной тональной плоскости в другую — это обычная, усвоенная им манера. Сцепляя темы и их элементы имитационно, он получает связь и движение. Вот два основных отправных пункта его техники: дальнейшее совершенствование идет от них. Но я не буду его касаться, так как каждый специалист быстро проследит эволюцию, а для суждений об основах глазуновского стиля сказанного достаточно.
Если перенести вопрос в плоскость иного порядка — психологического, окажется, что возникнет совпадение, а за ним и желанный вывод. При восприятии музыки Глазунова слуху так привычно ощущать преобладание света над тенью, мажора над минором, конструктивной ясности и стройности над неуравновешенностью и неустойчивостью. Четкие периоды, большей частью четного состава тактов, образуют рельефно выделяющиеся звучащие плоскости, перемещаемые в разных направлениях, но чаще всего без острых тональных сопоставлений. Это перемещение тождественных плоскостей, то есть движение на основе принципов соответствия, подобия и одинаковости, конечно, не может создавать беспокойства, которое всегда связано с порывистым устремлением или тяготением к изменчивым точкам опоры и к искомым среди перебоев ритмического пульса центрам. Поэтому разработка материала у Глазунова всегда почти, несмотря на видимую тональную пестроту, оставляет впечатление спокойного, размеренного распределения звучаний в отведенном им пространстве, где каждый момент безотносительно равноценен в смысле напряжения, но выделяется орнаментально, то есть большей пли меньшей изысканностью музыки и красотой узора, а также ловкостью сочетания разнородных линеарных элементов. Преобладание ясно рассеченных звучащих плоскостей и их перемещений и передвижений по принципу тождества и подобия над движением их по контрасту не вытесняет своеобразного ощущения господства мелодики, мелоднко-тематических соотношений и планов в разработках Глазунова, что, конечно, не кажется парадоксальным у признанного полифониста! Вслушайтесь и вы убедитесь, что Глазунов любит тождественные проведения и перемещения, любит прием сравнения подобного материала через повторение ясных мелодических контуров. Отсюда понятно, что другая сторона его обработок материала есть движение на основе сходства и подражания опять-таки в силу склонности также исходить из подобия тематических образований, но не только сравниваемых, как при перемещениях аккордовых комплексов, а соподчиненных друг другу через имитацию. Дальнейшее углубление этих принципов рождает уже типично полифонические контрасты, когда через одновременное сцепление пли через сцепление на некотором расстоянии канонически связываются и соподчиняются друг Другу различные тематические образования.
Итак: метод перемещений звучащих плоскостей по принципу тождества, подобия и сравнения ведет к соотношениям однородных мелодических элементов по принципу подражания {имитационность) и соподчинения, а отсюда уже к сравнению и соподчинению тематического материала на основе различия элементов, так что образование звучащей ткани обычно обусловлено одновременностью сонаследования мелодических фраз. Тождество, или подобие, осуществляется через перемещение, сравнение, подражание и соподчинение однородных и неоднородных частиц. Во всех этих принципах обработки материала видится единое стремление к обобществлению, которое можно наблюдать в явлении параллелизма (мира психического и мира физического) в древнейшей восточной и в русской народной поэзии или еще шире: в явлении греческого антропоморфизма, в очеловечении, в одушевлении находящегося вокруг людей ма-териала и, как следствие этого, спокойное, гармоничное, уравновешенное миросозерцание. Везде душа, Психея, везде одушевленность. Думается, что в этом суть музыки Глазунова и через это он соприкасается с Глинкой. Отсюда же и пластичность, рельефность его звуковых образов — их скульптурность.
