Зигфрид Mammy

«Я один из самых первых битломанов. Трагическая смерть Джона Леннона заставила меня подробно заняться историей „Битлз". Мой шестнадцатилетний сын дал мне ценные указания и кассету с самыми известными песнями группы. Потом я делал
к».то, о чем мне не следовало бы здесь говорить, так как я много раз публично высказывался об этом и часто в резкой форме, основываясь на весомых аргументах. Во время работы над партитурой своей новой оперы „Джудит" я слушал музыку „Битлз".
Огромное колдовство этой полностью захватившей меня музыки было поразительно. Почему я не замечал ее раньше? Безусловно, меня волновали только собственные проблемы музыки и композиции того специфического жанра, в котором я работал и который занимал мое музыкальное сознание. Для меня не существовало иной музыки. И почему бы мне сейчас не признать, что это было проявлением моего высокомерного зазнайства!
Теперь же я удивляюсь необычной реалистичности их общего направления, их открытости и чистоте в текстах, многообразию и богатству их музыкальных мыслей, шарму, исходящему от их композиций.
Безусловно, есть и другие группы, более совершенные и работающие на высоком профессиональном уровне, но мне кажется, что ни одна из них не достигла необычайной оригинальности „Битлз".
Вспоминая идиотскую псевдоромантику поп-музыки времен моей молодости (например, популярный шлягер „Когда на Капри красное солнце погружается в море"), я хорошо понимаю молодых людей 60-х, 70-х и 80-х годов, почему они избрали ..Битлз" своими идолами.
Жаль, что я не встретил их в молодости!»